Современные студенты и школьники старших классов сталкиваются с острым страхом по поводу будущей востребованности своей профессии, на которую они учатся. Это беспокойство усиливается стремительным развитием искусственного интеллекта (ИИ) за последние несколько лет. «Я учусь и даже не знаю, нужна ли будет моя профессия к моменту окончания учебы», – признается одна студентка. На этот непростой вопрос трудно найти адекватный ответ, и такие же волнения у ее сверстников, у абитуриентов и у старшеклассников, стоящих перед выбором будущей профессии. К сожалению, ответов, способных успокоить их, не наблюдается.
ИИ стал самым серьезным вызовом для системы образования, на фоне которого все другие проблемы, такие как дебаты о ЕГЭ или отказ от Болонской системы, кажутся мелочами. Эксперты, учителя и родители начали говорить о «похоронах образования» и «похоронах профессий». Рынок труда под угрозой: юристы, финансисты, маркетологи, программисты и даже дизайнеры могут оказаться в трудной ситуации. CEO компании Anthropic предсказал, что в течение 1-5 лет будет уничтожено 50% начальных позиций «белых воротничков», и многие в индустрии считают этот прогноз консервативным. В отличие от предыдущих волн автоматизации, когда можно было переучиться, сейчас ИИ развивается везде, и шансов на смену профессии становится все меньше.
Ситуация усугубляется тотальным обнулением дипломов. Навыки, которые раньше требовали значительных инвестиций в университетское образование, теперь доступны любому, кто умеет формулировать запросы. Стартапы могут запускаться одним основателем и несколькими ИИ-агентами, вместо целого штата из 40 человек. Сегодня всего 4-5 инженеров и ИИ способны разработать браузеры и приложения за короткое время и за маленькие деньги.
Специалисты Всемирного экономического форума прогнозируют, что к 2030 году технологические изменения приведут к исчезновению 92 миллионов рабочих мест. Большинство задач «белых воротничков» будет полностью автоматизировано в течение ближайших 12-18 месяцев.
На данный момент существуют профессии, в которых ИИ не так сильно влияет. Это в основном сферы, требующие ручного труда, такие как электрики, повара и сантехники. Однако и эта иллюзия скоро развеется, так как робототехника также стремительно развивается. Мы уже наблюдаем серийные образцы андроидов, которые могут выполнять различные задачи, и роботы-доставщики становятся привычными на улицах городов.
Развитие ИИ уже вызвало ряд негативных последствий в образовательной системе:
- Умерли традиционные домашние задания. Использование нейросетей делает выполнение домашних заданий, таких как рефераты и задачи по математике, практически бессмысленным. Преподаватели также начали использовать ИИ для проверки домашних заданий, что создает курьезные ситуации, когда ИИ проверяет работу, выполненную другим ИИ.
- Умерли экзамены и система оценок. Стандартизированные тесты и письменные работы больше не отражают реальные знания, так как их легко выполнить с помощью технологий. Новые устройства, такие как контактные линзы с дополненной реальностью, уже на подходе.
- Умерли лекции и классическая передача знаний. Лекции больше не обязательны, поскольку ИИ может расшифровывать и резюмировать информацию, делая процесс обучения значительно более эффективным.
- Умер авторитет преподавателя. ИИ может объяснить сложные концепции в любое время суток, подстраиваясь под ученика, что ставит под сомнение традиционный авторитет учителей.
- Умер конвейерный подход к обучению. Система образования, ориентированная на «усредненного» ученика, теряет смысл в условиях индивидуального подхода, который предлагает ИИ.
На наших глазах происходит настоящая катастрофа в образовании, и уже сейчас у поколения зумеров – людей, родившихся в эпоху цифровизации, возникают проблемы с когнитивными способностями. Зачем развивать свои навыки, если есть доступ к ИИ, который может ответить на любой вопрос и хранить огромные объемы информации?
Интенсивное использование нейросетей также подрывает критическое мышление у молодежи. Зумеры становятся критичными по отношению к старшему поколению, не признавая авторитетов и недоказанных правил. Это приводит к некритическому восприятию ИИ как источника истины, несмотря на его недостатки.
Что же делать в этой ситуации? Один из возможных выходов заключается в возвращении к практикам античности. Древние греки и римляне предлагали богатые практики «заботы о себе», что включает в себя культивацию глубинной потребности в знании. Это значит, что необходимо изменить подход к обучению – учиться не ради диплома, а ради собственного удовольствия и понимания. Не важно, нужны ли ваши знания кому-то еще; важно только то, что вы учитесь для себя.
Эпиктет, древнегреческий философ-стоик, определял человека как существо, созданное для заботы о себе. Сократ же утверждал, что искусство жизни заключается в получении достоверного знания о добродетельной жизни. С этой точки зрения, забота о себе трансформирует сам процесс обучения: это не просто передача знаний, а направление ученика к осознанию важности поиска знаний.
Вопрос о том, как учиться для себя в условиях, когда образование может оказаться ненужным, имеет свои ответы. Успокойтесь – в будущем никто не останется без средств к существованию. Все больше футурологов предполагают, что вместо массовой безработицы мир перейдет к системе Безусловного базового дохода, позволяющей каждому покрывать свои базовые потребности.
Университеты и школы будущего могут представлять собой совершенно иную образовательную среду: без экзаменов и контрольных, где ученики взаимодействуют с мудрыми наставниками, подобно ученикам Пифагора. Передача знаний будет происходить через живые беседы, споры и совместные прогулки, с акцентом на развитие критического мышления.
Образование уже сейчас переживает глубокую трансформацию, но впереди нас ждут еще более значительные изменения, к которым необходимо готовиться. Не следует говорить, что «образование скоро умрет из-за ИИ». Оно просто станет совершенно другим, и нам предстоит осмыслить и адаптироваться к этим переменам.
Для получения дополнительной информации об этой теме, вы можете ознакомиться с материалом ИА Татар-информ.