В романе «Землеедка» аргентинской писательницы Долорес Рейес, вышедшем в 2019 году, земля становится единственным свидетелем преступлений, и писательнице приходится создавать образ девочки, способной ее слышать. Это дебютное произведение сразу получило широкий критический и коммерческий отклик, а также переведено на более чем десять языков, завоевав международное признание. Роман быстро преодолел границы аргентинской литературы и стал одним из ключевых текстов, касающихся насилия в Латинской Америке. Литературная обозревательница «Реального времени» Екатерина Петрова показывает, как в «Землеедке» переплетаются социальная реальность и мистические элементы, чтобы дать голос тем, кто остается немым.
Долорес Рейес родилась в 1978 году в Буэнос-Айресе, получила педагогическое образование и изучала греческий язык и античную культуру в Университете Буэнос-Айреса. Долгие годы она работала учительницей в западных районах Большого Буэнос-Айреса. Работа в школе, по ее словам, дала ей материал для будущих книг и живые голоса персонажей. Со временем она сделала насилие против женщин в Латинской Америке центральной темой своих произведений.
«Землеедка» не является попыткой создать мистический сюжет. Рейес подчеркивает, что она предпочитает не автобиографическое письмо и использует фикцию как способ работы с болью, делая это более «телесным и чувственным». Роман фиксирует не объясняет насилие, а показывает его повседневность, превращая социальную реальность в единое поле наблюдения. Книга Рейес — это попытка создать язык для разговора о системном насилии и исчезновениях женщин.
На первый взгляд «Землеедка» напоминает мистический детектив. После смерти матери неназванная девочка-подросток обнаруживает, что, съев горсть земли с места, где побывал человек, она способна увидеть его прошлое или узнать, что с ним произошло. Постепенно соседи начинают приносить ей землю со своих дворов и пустырей, надеясь найти пропавших родственников, и почти всегда речь идет о женщинах, исчезнувших без следа.
Однако расследование оказывается лишь внешней оболочкой. Рейес почти не интересует интрига в привычном смысле: читатель следит не столько за поиском ответов, сколько за тем, как возникают свидетельства чужой боли. Роман с самого начала отказывается от классических законов детектива и превращается в историю о памяти, которая оказывается сильнее официального следствия.
Определение жанра также оказывается обманчивым. Дар главной героини можно воспринять как пример магического реализма, однако Рейес сознательно дистанцируется от этой традиции. Паранормальное в ее мире — это не естественная часть повседневности, а способ рассказать о том, что невозможно объяснить рационально.
«Землеедка» скорее относится к современной неофантастике, где фантастический элемент не уводит читателя от действительности, а, наоборот, позволяет увидеть ее яснее. Главная героиня — медиум, свидетель и своеобразный детектив, но ее необычный дар не отменяет реальность насилия. Он лишь делает слышимыми голоса тех, кого общество и государство уже перестали замечать.
Рейес выстраивает повествование из отдельных эпизодов, каждая из которых — новая встреча с чужой трагедией. Эти истории складываются в общую картину мира, где исчезновения женщин воспринимаются как страшная закономерность. Реальность, о которой пишет Рейес, настолько чудовищна, что для разговора о ней недостаточно одного только реализма.
Почти каждое видение героини начинается одинаково: кто-то приносит ей горсть земли и просит найти исчезнувшую девушку. В итоге становится очевидно, что сверхъестественный дар здесь — не главная тема романа. Долорес Рейес пишет о фемициде как о повседневной реальности Аргентины и всей Латинской Америки. Каждый год в стране погибает более 250 женщин, а многие расследования так и не доходят до суда.
Эта реальность настолько укоренилась в повседневности, что общество начинает к ней привыкать, и литература должна этому сопротивляться. Поэтому Рейес объединила в одном образе исчезновения женщин и землю, в которой их продолжают искать. Писательница демонстрирует, как одна история повторяет другую, превращаясь в страшную закономерность.
Люди обращаются за помощью не в полицию, а к девочке, которая умеет есть землю. Этот фантастический сюжет порождается реалиями — отсутствием должного государственного ответа на проблему насилия. Рейес отмечает, что семьи пропавших женщин готовы обратиться даже к ясновидящим, так как официальные поиски часто не дают результата. Более того, в Аргентине значительная часть фемицидов совершается с использованием государственного оружия, а в некоторых случаях в преступления оказываются вовлечены сами сотрудники полиции.
«Государство не отвечает за жизнь своих гражданок, поэтому женщины защищают друг друга сами», — объяснила она в интервью Pen America. На этом фоне Землеедка, как ее назвали во время видения одна из исчезнувших женщин, становится метафорой той работы, которую должны выполнять следователи: искать исчезнувших, возвращать тела семьям и помогать близким узнать правду.
Но среди главных героев не только девочка-медиум, но и сама земля. Она хранит память о каждом шаге, становится свидетелем преступлений и единственным архивом, который невозможно уничтожить. Долорес Рейес рассказывает, что выросла, наблюдая за тем, как матери и бабушки искали останки своих детей, погибших во время военной диктатуры, а позже — женщин, ставших жертвами фемицида. Эти поиски никогда не были для нее метафорой; речь шла о настоящих костях и зубах, которые позволяло узнать, что произошло с человеком.
Не менее важен и ритуал поедания земли. Землеедка не подчиняет землю своей воле; она позволяет ей войти внутрь себя. Рейес описывает, что чувствует героиня, когда земля оказывается у нее на языке, проходит через горло и словно начинает жить внутри тела. В какой-то момент происходит настоящая инверсия: уже не человек владеет землей, а земля поселяется в человеке и продолжает говорить даже после завершения видения. Почти во всех древних культурах земля воплощает женское начало: она дает жизнь, принимает умерших и хранит память о них.
Главная героиня романа не случайно остается неназванной. Все называют ее Землеедкой, по дару, словно ее личность растворилась в чужой боли. При этом сама героиня в финале книги говорит: «Я не знаю, кто я». Рейес объясняет, что сознательно отказалась давать ей обычное имя, ведь если исчезнувших женщин лишают не только жизни, но и личности, то и та, кто возвращает их домой, тоже остается безымянной. Ее дар — это одновременно и сила, и проклятие. Он помогает другим, но лишает героиню возможности жить как обычный подросток.
Рейес переносит роман в рабочие пригороды Буэнос-Айреса, которые редко занимают центральное место в литературе. Здесь нет туристических видов, зато есть бедные кварталы, подростки и постоянное ощущение опасности. Писательница отмечала в интервью изданию Página/12, что литература слишком долго говорила голосом центра, тогда как окраины тоже заслуживают собственного языка.
Язык романа подчинен этой задаче. Рейес пишет короткими фразами, избегает украшений и почти никогда не показывает само насилие. Ее интересуют не преступления как зрелище, а люди, которым приходится жить после них. Писательница отказалась от эстетизации женского тела и рассказывает историю глазами дочерей, сестер и тех, кто пережил потерю.
Тем не менее текст остается удивительно телесным. Главная героиня чувствует землю языком, кожей, горлом, а каждое предложение звучит почти физически. Рейес рассказывает, что постоянно читает свои тексты вслух, чтобы найти их внутреннюю музыку и точный ритм. Благодаря этой ритмике «Землеедка» производит сильное впечатление. Роман говорит о чудовищных вещах без натурализма. Силу прозе придает удивительная точность человеческого голоса.
Успех «Землеедки» трудно объяснить только литературными достоинствами. Долорес Рейес предложила необычный образ героини-медиума и нашла гипнотический язык для разговора о насилии. Но книга появилась в момент, когда аргентинское общество уже несколько лет пыталось осмыслить последствия движения Ni Una Menos, превратившего тему фемицида из газетной хроники в предмет общенационального разговора.
Рейес не стала документировать реальность напрямую и не написала политический памфлет. Она показала, как общественная травма меняет способ рассказа. Если привычный реализм оказывается бессилен перед масштабом насилия, значит, литературе приходится искать другой язык — тот, в котором земля может хранить память лучше людей, а сверхъестественное становится формой предельной правдивости.
Отчасти поэтому роман так естественно вписывается в новую волну латиноамериканской литературы, где фантастическое используется не для бегства от действительности, а для ее более точного описания. «Землеедку» неизбежно сравнивают с прозой Марианы Энрикес, Саманты Швеблин и Сельвы Альмады, но Рейес занимает особое место среди этих авторов. Если Энрикес исследует, как ужас прорастает в городском пространстве, а Швеблин превращает тревогу в почти абстрактное состояние мира, то Рейес фокусируется на конкретной социальной проблеме. У мистики Долорес Рейес всегда есть адрес и имя.
Попытки ограничить книгу в школьных программах, обвинения в «неподходящей» тематике, последовавшие публичные чтения и всплеск интереса читателей лишь подтвердили главный парадокс «Землеедки»: спорили не о самой литературе, а о ее праве говорить о насилии открыто. Роман показал, что современная художественная проза может быть одновременно эстетически сложной и общественно значимой.
Издательство: «Лайвбук»
Перевод с испанского: Анна Беркова
Количество страниц: 176
Год: 2026
Возрастное ограничение: 18+
Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».